СХВАЧЕНО НА ЛЕТУ: ИСТОРИЯ ЗЕЛЕНОГО. ФОТО - МАНДАЛА ЮЛИИ КАЗАРИНОЙ.

Ирина Герулайте

Зеленый: песня о глубине моря и высоте леса

Зеленый стал для меня тем, что многие называют «узнаванием души». В глубине трав и лесов хранится ни с чем несравнимое чувство родства, единения, признания. Зеленый – это признание твоей сути, твоего лесного духа, твоей природы, которая всегда свободна, всегда держит путь вверх, что бы на ее пути не происходило, это неистребимая часть, в которой всегда течет, происходит, льется движение жизненных соков.

Будучи долгое время в замкнутом пространстве, болея жутким гриппом, спустя много недель я вышла на улицу. Было это в одно весьма холодное лето, в пору холода внешнего и внутреннего. Я осуществляла попытку еще раз взглянуть на свой мир своими новыми, не замутненными ничем, глазами.  И вот я вышла и увидела клумбу с цветами. День стоял теплейший, создалось впечатление, что солнце сияло в самый первый раз… И вот на клумбе эти бурно цветущие растения стали говорить со мной. Я не поверила, я прислушалась ко всему, что происходит вовне. И потом, совершенно без сомнения, я стала узнавать их речь. Вначале они просто сверкали. И их фиолетовые, бледно-розовые, цвета утреннего тумана голубые и оранжевые, как только что вытащенный из озера янтарь, тона источали радость, они тянулись к небу и стояли в этой небольшой клумбе так весело, так при этом по-королевски, что я замерла на месте. Потом потекла их речь, и была она плавной и тончайшей, это души цветов дарили мне свою ароматную свободу и мелодии, вышедшие из земли и расцветшие в самом сердце лета. Все бетонные здания в этот миг, кирпич и металл, даже мной любимое стекло померкли пред их невесомой радостью, водосбор, протягивающий мне свои овальные кроткие цветочки, стал проводником в мир других песен. В них исчезала боль, она переплавлялась в солнечный свет, темную и глубокую землю, которая взяла и породила эту земную, ощутимую и торжествующую красоту. Я стояла, внимала им и душа поменяла тон и направление. Свистнул поезд, и в этом звуке я уловила зов свободы, неутомимого поиска красоты в этом мире. И я пошла за этим звуком и шорохом цветов, разноцветный мир проложил линии жизни совершенно другой. Каждая линия цветов, их вознесенность и нежность, поворот листочков и стеблей засветились у меня в сердце.

Риверданс. Это ирландское шоу взорвало мой мозг и повернуло лицом к культуре этой страны. В чем было дело – мне непонятно. Вихри, взлетающие из-под ног танцоров, создавали в моем воображении целые вселенные, и они были зелеными. Печальный илиан, волныка, которая издавала звуки, напоминавшие горделивость трубы и слезы большой птицы на закате, рассказали мне о душе этой страны. Наверное, ее способность выдержать любой напор и остаться собой привлекли меня, в шоу Риверданс стучал пепел героев, прославивших Ирландию. Потом начались ее мифы, ее сказания и ее неординарные женские образы. Вот что меня привлекло туда позже – феи со сложным, но крайне интересным характером, истории ирландских поэтесс, которые видели и чувствовали дальше многих, их дар знать больше, чувствовать тоньше. Череда великолепных женских образов, нежных и коварных, в которых так и клокотала не приукрашенная сусальным золотом женская природа – да, это было потрясающе.  И у них были зеленые плащи, потому что они вышли из лесной чащи, их души были оттуда – из непонятного и страшного леса, которого боялись за непредсказуемость, а ведь у фей это был дом родной.

В зеленом есть устойчивость, ощущение полного доверия. Доверия к чему? Наверное, это похоже на сон, в котором ты можешь смело прыгать со скалы и точно знать, что приземлишься туда, куда  тебе надо. Какое-то неистребимое в корне доверие к миру вокруг. В минуты, когда я разглядываю лесных фей, внутри поет вистл, ирландская дудочка, которая прохладна и свежа, как ручей. Ручей, бегущий из чащи – образ наполнен движением и огромной чистотой, которая всегда есть в каждой душе. В одно время, напоровшись на острейшее отрицание со стороны мира, я вдруг почувствовала, что тот самый ручей никогда не уйдет, никогда его вода не кончится. Если я буду видеть и слышать эту зеленую чащу, его родину. Слышать эту родину я научилась, путешествуя в Розарий, в московском Ботаническом саду. Этот поход, который я совершила в середине лета, явно показал мне ту самую «зеленую душу». Я ходила вдоль аллей с сотнями цветущих в полную силу роз, а сверху лилась вода -  исток был вверху, фонтанов, и по каменному дну, похожему на вытянутую лиру, плавно струился созданный людьми поток воды, и плыли по нему лепестки роз, белые, желтые, с бахромистой каймой. И в этом ручье розария, в каменной лире была суть зеленого. Как всепобеждающая сила источника, который открывается нам, когда мы перестаем верить в жизнь. В этот момент приходит «зеленая душа» и смеется вместе с нами.

Изумруды, в которых мерцает и светится зеленый стали моими друзьями, советчиками и проводниками. Подружившись с ювелиром, великим мастером камней и металла, я стала чувствовать изумруд, он украсил мои руки и начал давать советы. И выглядело это очень тонко – я смотрю на него, а он либо сверкает ярче, либо спокойно переводит мой взгляд на другое. Поразительный камень, он всегда вовремя говорит с тобой, потому что его родина, земля, тихо протягивает свою нить, когда ты заблудился.

В одну очень мощную, разящую своей силой, грозу, я с ужасом увидела, что ореол вокруг молнии – бледно-зеленого цвета. Это большое светящееся облако появлялось каждый раз, когда сверкали  грозовые лучи гнева.  Причем тот же оттенок был и у цветов, которые зацветают в душе, когда ты испытываешь адскую печаль. Это чувство, которое испепеляет душу, очень опасно. В нем живет тот страх, то разрушение, которое может сделать из тебя Ассоль, в ее худшем варианте. Поэтому когда оно приходило, я чувствовала, как меня сжигает молния моего же ума. Можно было бы не замечать это облако, но оно было столь явным, и таким давящим зеленым веяло от него, что я решила прочувствовать, откуда это, где его корни. Не знаю, где корни, а вот воздушную природу отчаяния я узнала достаточно, чтобы отразить ее. Кончено, это был другой зеленый, другой призрачный и жестокий цвет, который делал все ничтожным и не стоящим внимания. Однако! Мне показалось, что в этом же облаке есть тот самый момент восхождения к высоким и нежным чувствам. Эта дорожка была устлана призраками и отъявленными заблуждениями, на ней рос могучий репей, и вот его корни – они очень мощные. В какой-то миг молния стала огромной, и она осветила всю эту тропу, по которой я шла. Тропа была увлекательна и протяженна, она повисала над землей, а потом снова опускалась на зеленые холмы. И в это время, когда она опустилась на землю, образная дорожка, настало утро, и в нем на белом шиповнике сверкали капли того дождя, который вызвала эта страшная гроза…. Вот мы и увидели, каким бывает зеленый.

А еще в Бирюлевском дендропарке, что в Москве, есть аллея темно-зеленых дальневосточных елей. И когда я ступила на нее, то множество диких всадников, несущих никто не знает что, пронеслись по ней. Я встала между этими прекрасными деревьями, и дала возможность всадникам промчаться мимо. Никто не сможет ввергнуть нас в пучину отчаянья, если мы помним наш истинный зеленый – цвет радости, цвет мудрого малахита и летнего счастья, которое пришло ко мне в дендрарии, которое связывает нас бесчисленными нитями и линиями. И эти линии жизни поддерживают нас, как стальная основа. Он очень силен, зеленый. Нужно только об этом знать.

25 июля, 2014