Цикл "Будь внутри". Октябрь: Перевернутое море.

Ирина  Герулайтис

Перевернутое море

Вот

оно, время погружений и вползаний в течение темных улиц. Они утопают в  сплошном барокко: золото, тяжелая роскошь темно-бордового, карминный, коричный. И зовут они в сады снов. 
Вот опрокинутое море. Оно появилось вверху, когда весь город яростно бежал домой, мечтая слушать-вкушать музыку, приносящую жар, которого всегда хочется, всегда. Синева вверху позвала воду, вода поднялась, и осталась там,  и небо превратилось в дельфинью гладь. Это было темно-синее верхнее море, дна у которого нет. В это соленое пространство, где слезы становятся райскими переливами птиц, туда вверх, с земли, полились потоки золота. Они, конечно, вполне могли стать колоннами, огромными, прозрачными, живыми и поющими, как те дельфины, которые плывут в небесных морях. Но так легки были их золотистые линии, так тонки и невесомы, что я их ощущала как исчезающий мир. Тот самый мир, который и есть... и нет. Пришли духи осени, они поднялись наверх, и это темно-синее море, с запахом коры, яблок, утреннего дождя, расцвело! Засияло новым прозрачным золотом, взлетевшим в перевернутое море сентября.

Исчезающий мир. Осень -  время ушедших в неземные края, когда они машут нам сверху и рассказывают о себе, как они там, что с ними… А внизу, на земле, где теперь мы, торжествует величественный пурпур, уже чуть покрытый ржавчиной. Внизу полотно ярчайшего выгорания того, что исчезнет до весны. Поэтому те, кто смотрит на нас с небес, могут видеть, как мы бродим по этой вакханалии цвета и смотрим вверх, считая дождинки, ловя их ртом, прощаясь со всем теплом, разжигая свой огонь, чтобы стало хотя бы чуть-чуть теплее, а лучше так же жарко, как летом.

Днем произошло еще одно событие, началось движение в сторону завивающихся лабиринтов с духами мира осени: в лесах появились золотые березы. Всего неделю назад их еще не было, а сейчас они шептались посреди сосен, которые с легкостью всегда отлично выглядят. Правда, зеленели они как-то не так... Уже медно-малахитово: мало солнца и иглы не такие звенящие, как летом. Скорее,  эти иголочки длинно гудят, пересыпанные золотым березовым листом. 
И этот лист, так украшающий тяжеловатую поступь осеннего леса,  постепенно начал трепетать - тренькать, долго, длинно, по нарастающей. Я слушала его, лист березы, всю эту стаю, и звук  раскатился и превратился в предупреждение о приближающемся поезде: на переезде упал шлагбаум. «Совсем скоро снега, ждите холодов!» - тревожилась листва.

  А вечером в небе появился багровый Глаз хищной кошки, среди темных свинцовых туч, несущих холодную воду и серых, как волчья шерсть, возник он. Зверь, настоящий и волшебный, смотрел пристально и с интересом, и взгляд его перенести было непросто. Глаз  его был то прикрыт веками-тучами, то снова появлялся от колыхания ветра. Его Дом был надежен и высок, а стены места, где живет Глаз, сложен из воздуха и ветра. Воздух и ветер - я не знаю ничего прочнее. И вот, посмотрев в последний раз, он ушел. И появилась осенняя ночь, уводящая в змеиные лабиринты мира духов. Потом, когда она, в конце концов, уйдет восвояси, будет особенно приветлив на рассвете звон бордовых, золоченых, коричных листьев.

3 октября, 2013