Из цикла Ангел пути: Екатеринбург - Лабиринт

Ирина Герулайтис

Встречи с цыганами

Не просто, но очень интересно складывались мои отношения с цыганами. Началось все в детстве, с одной цыганской тропы. Вела она от мирной и последовательной жизни к «шалочкам-полушалочкам», молодым да золотым», к хаосу и первозданности. Этой мысли мне хватало для того, чтоб испытывать неодолимое любопытство к этой дороженьке. И ходила я по ней, и была она для меня переходным отрезком пути. Однажды на этой кривой дорожке я поняла одну вещь, суть которой была в том, что в мире правит любовь, и она даже ни к кому – а просто разлита в воздухе, как некий тонкий аромат, как эфир будущего. Когда мне стало это ясно, вся моя жизнь стала другой. И если что-то не так, я вспоминаю эти цыганские тропы и улыбаюсь.

  Так вот, в этом волшебном переходном месте начинался частный сектор, в котором преобладали ухоженные дома цыган, в которых явно варился обед. И говорила мне моя бабушка «Утащат тебя, Иринушка, цыгане!»

Признаться, зыркать глазами я умела с  детства, и причем, с удовольствием, только глаза у меня светлые. Слушала я бабушку и думала, что, наверное, с цыганами неплохо, ведь они поют и танцуют. А что еще они делали, я еще не знала.

Но позже это выяснилось. У нас есть один троллейбусный маршрут, номер 11, который ведет к этим удивительным местам. В нем периодически можно было встретить молодой человек, который ехал из центра, смурной и угрюмый, в сторону цыганского поселка. И каково же было мое удивление, когда через час я видела этого же юношу совсем другим -  со счастливой улыбкой, развеселого, буквально разухабистого, довольно всем! Мне сказали, что в цыганском поселке выдавали «билеты счастья». Разнообразные…

А синие, цвета индиго-неба, цвета птицы счастья, юбки  цыганок – это ведь лучшая их песня, поток мощных сновидений и открытий! Когда я видела этот цвета, а встречается он у нас нечасто, я начинала понимать, как прекрасно счастье,  и как оно произрастает и цветет у нас в душах.

  Однажды я стояла на вокзале, под нашим знаменитым памятником танкистам, поджидая  сестрицу. В это время ко мне пришло множество мыслей, в тот день у меня случился день рожденья, и думалось о том, чего же я, в конце концов, хочу. А хотела я, как всегда, большого путешествия! Чтобы уехать, услышать много музыки, увидеть много людей и узнать что-то совсем новое. На этот зов ко мне подлетела милейшая цыганка. Она была похожа на круглолицую кареглазую куклу, очень хорошо сложенную. И вручила она мне стеклянную синюю птичку, маленькую и юркую, со словами  - там было что-то про дорожки, про чистоту и радость. Никак не ожидая таких слов от цыганки, я осталась стоять в абсолютно остолбенелом состоянии, в нем-то меня и застала сестра. На лице моем блуждала абсолютно идиотская улыбка, по которой она меня и вычислила. Через год я поехала в Москву, где со мной и приключилось все, чего я хотела.

Через некоторое время я отплатила цыганам тем же. Я стояла на набережной, размышляя о вечности,  и тут ко мне подошла крепкая цыганка. Предложив ей закурить, я не стала ни о чем говорить, а только воскликнула в полную силу, на всю набережную: «Эх, как же я люблю вас, цыган!» Она оторопела и спустя минуту с изумлением спросила: «А за что же ты нас любишь?!» Я просияла, и сказала: «Да просто хорошие вы люди!» После этой фразы цыганка ушла, совсем ничего не понимая. Сбила я ее с толку..

А еще одна встреча с этим замечательным народом случилась возле университета, где стоит непоколебимый памятник Свердлову, одному их приемных отцов нашего города. Возле лужи, где паслись весенние воробьи, меня поманила цыганка. Я пошла вокруг лужи, как бы убегая. Она – ко мне. Я тут же свернула в другую сторону. Она, умоляюще говоря что-то на своем птичьем языке, попросила подойти. На что я довольно рассмеялась, показывая, что мне очень нравится такая вот беготня. Она быстро, оглядываясь на ходу, ушла. Как видите, взаимоотношения очень интересные, потому что в них нет стандарта, а есть только сплошная неожиданность и полная свобода от всего известного. Только пышные, цвета индиго, полуденного лета роскошные юбки, в которых гуляет моя душа, когда она уходит из города прочь.