Irena Gerulayte

Ирина Герулайтис Лучезарно исчезает Как же оно прощается с нами! Празднично и роскошно, Ясно и бестревожно, Длинным лучом, дождями. Тонким пером по небу Тихо выводит лето: «Холодны будут рассветы, Долгий беру разбег я!» Так исчезать лучезарно Только оно и может, Солнце, загар на коже, Бездна летнего шарма. Только люблю я осень Больше всего на свете, Золото на рассвете, Дым, пелену, вопросы. Лето смеется и тает, В небо лицо запрокинув. Время-пространство отринув, Празднично исчезает. 23 августа, 2013 г.

Ирина Герулайтис  Исчезаем, сгораем, возвращаемся «Летим,                Мы сгораем,                                Мы исчезаем!» - Я слышала говор деревьев. «Смотри,                 Нас так много,                                           А будет так мало!» - Шуршали они, Кувыркаясь под ветром. «Уводит,                  Уносит         ...

Ирина Герулайтис Лампочки - груши В темноте нужна лампочка. Темнота бывает разной, но осенняя тьма  - она особенная. Глубоко темная и насыщена тенями. Но оказывается, она приносит свой собственный редкостный свет. В воздухе сентября разносился звук единственной во всем районе цикады. Она стрекотала, будто лето не уходило,  и звук этот был веселый и настойчивый. Темнота, она так незаметно прокралась -  пантера в пятнах. А пятнышки, вернее, вспышки среди тьмы, были грушами. Они не так давно упали с деревьев, и ковер из них расстелился по сентябрьской траве. Эти груши как раз пахли настоящей осенью, ее началом.  И запах был сладок, только дикая  маленькая  груша так пахнет, и  он, запах, очень меня радовал, потому что  день уже покинул нас, а это была часть теплого дня.  Я ступала по грушам, их было так много, а вокруг ни одной машины, ни одного огонька. И тут груши засветились! Эти маленькие создания стали лампочками,  они, как ч...

Ирина Герулайтис Как он там, слизняк? Середина сентября. Лес еще не заснул, но немножечко посапывал.  Утро было раннее, мы дышали с ним в такт. На дремлющей утренней траве возлежали палево-розовые, развалистые и резные, словно кленовые, листики неких растений. Они были так ярки, среди утра, заволоченного большими серыми и сырыми облаками, что глаза каждый раз ликовали. Акустическая картина была пасторальной: не могу сказать, что шквал звуков прямо так и обрушился на меня. Зато какие они были меткие, эти звучки! Осеннее утро не предполагает такого уж безудержного веселья: это были вполне конкретные крики ворон, светские  деликатные разговоры галок. К сожаленью, нас также поприветствовал звук электропилы. Удручил он сильно… Не тайга, что и говорить. Сам лес, как мне увиделось, был еще между летом и осенью. Немного там, и чуть-чуть здесь. Но осень все - таки была ближе, поэтому изысканное сочетание зеленого и нежнейшего розового, серого и земляного давало ощущение нас...

Ирина Герулайтис История красного Красный цвет полонил меня, он был повсюду, его стало слишком много.  Моя подруга, приехав из Парижа на Урал, носила исключительно красный плащ. Он сверкал, поблескивал, переливался, отражал дневной свет и ночные фонарики, жил своей жизнью. Не одежда он, а существо с характером. Матрешка в стиле Марлен Дитрих - суть этой девушки из Парижа: милейшее русское лицо, большие ясные глаза, и стальное тренированное тело. Сталь внутри. Она с любопытством разглядывала, трогала, покупала уральские самоцветы, и говорила о феминизации Франции. Как выяснилось, там «уже никто не заморачивается за любовь». Никому не нужен настоящий красный, так что ли? Наверное, он слишком трудный, слишком жизненный. Во Франции, детей заводят поздно, да почти и не заводят – тоже «уже», как и в случае с любовью, какой же тут красный... И все переводится в итоге в это – в красный плащ, чтобы от жизни не уйти совсем, и чтобы не уйти в реалии истинных отношений, где ...

Ирина Герулайтис Путешествие в Синий Синий цвет, как все знают, или, по крайней мере, догадываются, имеет много оттенков. Множество! И моя первая встреча с одним из них, синих, произошла в школе. В старших классах я попросила сшить мне на заказ форму, потому что мне до ужаса осточертели все эти убогие, коричневые,  кусачие и неудобные платья! И вот мне ее сшили: длинную, с изящными рукавами,  в ней я чувствовала себя абсолютной королевой. Это была очень темная синяя ткань - то, что я тогда особенно любила, я выбрала ее сама.  Одежду такого цвета, как я узнала позже, носят судебные приставы. Что у нас общего - я до сих пор не знаю. Но тянуло тогда меня к этому непреклонному, непобедимому оттенку. Глубочайший синий цвет, без всплесков, полное ощущение себя как формы, в которую переливается мир. Открытия синего снова появлялись в ночных небесах. Туда я смотрела, выпивая без остатка эту ночь, в которой плыла архитектура мира, стройные колонны, здания нечеловеческо...